Организация концертов +7(812)996-22-76

Михаил Боярский: «Будь моя воля, в этот раз я вообще смылся бы»

Михаил Боярский: «Будь моя воля, в этот раз я вообще смылся бы»

Сегодня исполняется 60 лет всенародно любимому петербургскому артисту Михаилу

Сергеевичу Боярскому.

Эту дату артист решил отметить, как и подобает талантливому человеку его

профессии, премьерным спектаклем: это «Смешанные чувства» по пьесе Ричарда Баэра, где

Боярский играет вместе с супругой Ларисой Луппиан. Сцену для такого случая именинник выбрал

не случайно: в Театр им. Ленсовета под руководством Игоря Петровича Владимирова Боярский пришел в 1972 году и

здесь сыграл свои легендарные театральные роли.

– В Театре Ленсовета вы не играли

больше двадцати лет. Что подвигло вас вернуться?
– Я слишком хорошо помню, как мне дался 50-летний

юбилей на сцене БКЗ – это был кошмар. Будь моя воля, в этот раз я вообще смылся бы на месяц-полтора из Питера.

Но друзья насели, я подчинился. Олег Леваков нашел пьесу «Смешанные чувства»,

показал Ларисе, она – мне. Я сначала отказался, потом подумал, что от юбилея можно избавиться только при

помощи спектакля. Вспомнил юбилеи Алисы Бруновны Фрейндлих, Олега Николаевича Ефремова и

других мудрых актеров. Они избегали пышных торжеств, уходили в работу, готовили не банкет, а премьеру.
Спектакль вместо юбилея мне гораздо симпатичней. Так что двух зайцев убил: и спектакль сделан, и юбилея как

будто бы избежал. Пьеса Ричарда Баэра «Смешанные чувства» не новая. Ее Геннадий

Хазанов и Инна Чурикова играют – я их спектакль не видел. У нас же решение в традициях Игоря Петровича

Владимирова: то есть никаких идиотских режиссерских новаций, которые меня всегда бесят. Мы очень интересно

репетировали: уехали из Питера в Череповец, «заперлись» в местном театре. Там чисто, тепло, кофе,

пепельницы, завтраки-обеды-ужины – и никого посторонних. Привезли из Питера декорации, свет, музыку, костюмы,

гримеров. Идеальные условия! Процесс, который мог длиться дома полтора-два месяца, сократился там до десяти

дней, потому что мы с утра до вечера были на площадке. В Череповце и Вологде сыграли пять спектаклей, а к

юбилею-премьере вернулись в Петербург. Этот спектакль никаких дивидендов мне не дает. Никакой это не новый

шаг, не творческий отчет. Наоборот, консервативный спектакль с консервативным решением, что мне безумно

нравится. И с темой, которая тоже консервативна. История о двух пожилых людях. Мы очень крепко состарились на

сцене, и в этом вся прелесть игры. Иначе было бы неинтересно. «Вы, чьё, старичье?»,

«Старомодная комедия» – вот откуда наш спектакль вырос.
– Бенефисный спектакль

Боярского без песен и музыки не мог состояться! В «Смешанных

чувствах» вы и поете, и танцуете?
– Нам нужна была нежность, поэтому лейтмотивом стала

мелодия «Love me tender» Элвиса Пресли, которая звучит во многих версиях. Но есть и несколько

горячих рок-н-роллов. Я пою Пресли и танцую рок-н-ролл вместе с Ларой.
– Как часто планируете играть

«Смешанные чувства»?
– По мне, хорошо, если бы он шел как можно реже.
– А что так?!
– Мне хватает «Интимной жизни» (антрепризный спектакль, в

котором Боярский играет вместе с Ларисой Луппиан, Анной Алексахиной, Сергеем

Мигицко вот уже пятнадцатый сезон. – М.С.), которая стабильно идет четыре раза в месяц. Если добавить

еще четыре-пять спектаклей «Смешанные чувства», то это уже серьезная театральная

работа. А я не в восторге от этого. Другой разговор, что вначале мы будем играть интенсивнее, ведь спектакль

приобретает закваску после 20-30-ти показов. Зритель многое добавляет, помогает уточнить акценты. Делается два

варианта декораций: одна для стационара, другая – выездная, облегченная. Первая готова, второй пока нет и,

надеюсь, не будет.
– Новый спектакль сыгран. А новые песни вы записываете?
– Спел недавно песню

Любаши. Записал песню Вити Резникова «Пустое», которую где-то в архивах нашла Люда Резникова. Я

обожаю это занятие – запись песен в студии. Но, должен признаться, в последнее время не встречал песен,

которые мечтал бы спеть. Нет на горизонте новых Гладковых, Дунаевских, Резниковых. То ли композиторы

измельчали, то ли я превращаюсь в брюзгу.
– Лиза Боярская, недавно вновь признанная «актрисой

года», говорила мне, что вы брюзжите еще и по поводу ее ролей. Папа, мол, самый строгий судья ее

творчества: мама всегда пожалеет и приголубит, а папа режет правду-матку. Это так?
– Она, конечно,

сгущает краски. Но я не вижу смысла в том, чтобы восхищаться и ликовать просто по поводу того, что дочка –

актриса. Прекрасно знаю, что будут и удачи, и неудачи. Так что лучше трезво оценивать то, что происходит.

Карьера и профессия – это же разные вещи. Профессия – это длиннющий период работы, который приводит к

различным результатам, а мимолетный успех может случиться, а может и обойти стороной. Важно, чтобы из Лизы не

звезда получилась, а хорошая актриса. Слава богу, пока ей везет на партнеров, на материал. У нее уже есть

правительственные награды, два сезона подряд она названа «актрисой года», есть множество

предложений, в том числе западных, о работе в театре, кино, на телевидении. Черт-те что и сбоку бантик! А ей

всего 24. Я в ее годы о таком и не мечтал. И что тут я могу ей советовать? Единственное – чтоб не бросалась на

всё!
– Ваш брак с Ларисой Луппиан многие называют идеалом актерской семьи. А между

прочим, мало кто знает, что последние годы вы жили в разводе!
– Да, это и грустная, и комичная история.

В конце 80-х моя мама заболела, а в это время Максим Леонидов, что жил напротив меня на Мойке, уезжал в

Израиль. И я попросил Макса поменяться с моей мамой квартирами. Но чтобы мне прописаться с мамой, понадобилось

формально развестись с Ларисой. Таким образом удалось продлить жизнь мамы, скрасить ее одиночество. Ну а не

так давно мы с Ларой поженились во второй раз!
– Ваш сын Сергей подавал немалые надежды – и музыкальные,

и артистические, но стал успешным бизнесменом. Как вы к этому относитесь?
– Сергей продолжает заниматься

и музыкальным продюсированием, сейчас готовит серьезный проект, связанный с классическом музыкой. Самое

главное, у него две дочки растут – для всех нас такая радость! И бизнес у него стабильный, даже в кризисные

времена. Но вряд ли его когда-нибудь устроит один только бизнес, богатая жизнь. Может, это кому-то нравится,

но ему нет. Мне – тоже. Это, наверное, с возрастом приходит – понимание того, что толк на земле есть только от

богатого душой и талантом. А деньги еще никому не придавали таланта.
Михаил

Сергеевич, многие петербуржцы недоумевают, почему вы так энергично поддерживаете идею строительства

«Охта-центра»?
– Я очень рад, что немалая часть общественности Петербурга и страны столь

категорично выступает против «Охта-центра». Но такое ощущение, что они уважают только свою

позицию. Мое же представление о развитии Петербурга иное, и я его не меняю, что бы в мой адрес ни говорили. Я

люблю музеи, но не люблю плесень и косность. Считаю, что строительство – это прогресс, движение. Нет движения

– значит, город умер. А я не хочу, чтобы Петербург забальзамировали. Важно, чтобы «Охта-центр» дал

деньги на сохранение и восстановление исторического центра, и это вполне достижимо. – А что за история

произошла с театром «Бенефис», где вы были гендиректором и худруком? Здание на

Мойке у вас отняли, театр расформировали. Многие так и поняли, почему вы так легко отступились? С вашим-то

авторитетом, вашими связями…
– А мне не нужен был этот театр! Изначально это была затея моего

директора и администратора. Я редко туда заходил, хотя театр был в двух шагах от моего дома. Какое-то время

«Бенефис» выполнял функцию Ленконцерта, прокатывал звезд от Цоя до Образцовой. Но по-настоящему

театром так и не стал. Мне многие говорили: «Борись! Это же недвижимость на Мойке!» А я только

перекрестился, когда избавился от «Бенефиса». Там, кстати, была комната, где стояла моя личная

мебель, которую я собирался когда-нибудь перевезти в свою квартиру. А хватился – ее уже нет. Испарилась! Но я

не стал проводить расследование, я вообще всегда рад, когда у меня какие-то вещи пропадают. Мне же меньше

хлопот.
– Вы мне не раз говорили, что в рекламе принципиально не снимаетесь. Но в недавнем шоу

«Ночь пожирателей рекламы» в БКЗ демонстрировался ролик еще советских времен, где молодой

Боярский рекламирует мебель.
– И где они его раскопали?! Действительно, было такое. Я

был студентом, слова «реклама» тогда не существовало. Та съемка была счастливой халтурой. Я

получил гонорар 10 рублей и был безумно доволен. Для меня это были большие деньги. Еще червонец дали мне за

ролик с рекламой продольно-слоистого пластика. Его пока еще никто не откопал? Но больше я с рекламой не

грешил.
– Почему вы настроены против рекламы? Многие достойные актеры идут на такие съемки.
– Я был

потрясен тем, что Джордж Клуни рекламирует кофе, часы, еще что-то. Нет, когда миллиардер начинает заниматься

рекламой, мне это не нравится. Как будто высочайшего класса хирург делает педикюр олигарху за большие деньги.

– Съемки в рекламе не любите, а вот на съемки на Первый канал в любых ток-, реалити- и прочих шоу,

похоже, мчитесь из Питера в Москву по первому зову. Иногда диву даешься: зачем вам вся эта телевизионная

суета, неужели пиара Боярскому не хватает?
– А это работа несложная, и обычно по совместительству. Меня

же не приглашают специально. Звонят и говорят примерно так: «Михаил Сергеевич, не

будете ли в Москве в таких-то числах? Если да, приходите днем к нам на съемки!» Экономят на билетах, на

гостинице. Ну а если у меня вечером спектакль или концерт, а днем я свободен, то почему не поехать в

Останкино? Но там вообще всё бесплатно. Для меня большая загадка – почему с некоторых пор артистам на ТВ не

платят? Мир перевернулся: теперь, наоборот, многие артисты платят, чтобы появиться на экране. Но я давно уже с

телевидением в платонических отношениях: ни я им не плачу, ни они мне.
– А в кино у вас что-то новое

наклевывается?
– К счастью, нет. Я и раньше-то снимался нечасто, а после того как мы под руководством

Хилькевича поперхнулись с «Возвращением мушкетеров», даже не знаю, чем меня

заманишь на съемочную площадку. Кино и телевидение – это всё суета, попытка забраться на «ёлку»,

чтобы все видели, что ты еще тут, еще сидишь, блистаешь, когда другие уже попадали. Но умные все-таки под

ёлкой сидят – как подарок.

26.12.2009, Михаил Садчиков,- сайт Фонтанка.ру,

26.12.2009

Комментариев еще нет.

Оставить комментарий